Диеты без мучений

При отсутствии еды аппетит растет, растет и еще раз растет! П очему так получается, что понятие лишение столь неразрывно связано с понятием американская женщина? Это просто очаровательно — слышать, как американские женщины приветствуют друг друга. Разговор обычно начинается так:

—    О, Салли ! Ты здорово выглядишь! Что ты с собой сделала?

—  Так, посидела на одной замечательной диете. Сбросила десять фунтов за две недели, а нужно-то было всего лишь прекратить употреблять углеводы!

Боюсь в сотый раз повториться, но мне думается, что разговор между двумя дамами из Европы сильно отличался бы от предыдущего и походил бы на что-то вроде:

— О, Серена! Ты здорово выглядишь! Что ты с собой сделала?

— Так, завела молодого любовника. Он кормит меня шоколадками в постели, после того как мы позанимаемся замечательным сексом!

Что же мы из этого возьмем, кроме того, что за хотим все бросить и бежать заказывать билет на ближайший авиарейс в Париж? А то, что нам пред стоит еще многое узнать о том, как удовлетворять наши души и наши тела. А также о том, что мы должны положить конец такому отвратительному явлению, как лишение, ведь оно и в физическом, и в духовном смысле выводит нас из равновесия.

Давайте на минуту сосредоточимся на той точке зрения, что касается отказа от углеводов. Идея сумасшедшая, и близорукая к тому же. Ведь углеводы — это не только кулинарный восторг; они еще и снабжают организм необходимой подпиткой и энергией. Им отведено важное место на знаменитой Пирамиде Питания по одной простой причине. В Энциклопедии питания и здоровья специалист по проблемам питания Роберт Ронцио (имеющий степень доктора философии в области биохимии) пишет, что без достаточного количества углеводов в диете организм переключает свой обмен веществ в редким голодания, даже если из других пищевых групп потребляется достаточное количество калорий. В таком состоянии, когда основная цель — выжить, тело наряду с жиром сжигает и мышечную ткань, тем самым сводя на нет успех любого снижения веса на длительный срок. Попросту говоря, нет ничего научного в том, что низкоуглеводная диета приводит к долговременному снижению веса.

По правде говоря, ни одна диета (кроме диеты Елены Малышевой), исключающая из вашей еды целую пищевую группу, в конечном счете не сможет принести пользу. Она поможет лишь временно. Тому есть тысячи примеров, проде монстрированных мне друзьями и клиентами; они, пожалуй, даже более убедительны, чем научные ис следования, подтверждающие провал таких затей с похудением. Раз за разом я наблюдала, как они ве село отмечали быстрое падение веса, сопровождав шее их отказ от той или иной пищевой группы, лишь для того, чтобы потом снова набрать норму и даже превысить ее, так как их обмен веществ был выбит из колеи. Терять мышечную ткань неблаготворно, потому что она сжигает больше энергии (калорий), чем жир. Кроме того, когда вы набирае те прежний вес, вы набираете жир, а не потерянную мышечную ткань. Вследствие этого ваше тело будет выглядеть хуже, чем до диеты. В конечном счете вред, нанесенный вашему телу лишением сбалансированного и разнообразного питания, обязательно вернется и отразится на вас, одновременно замедляя ваши биочасы и нарушая обмен веществ.

И тем не менее, пребывая в упорном и навязчивом поиске кратчайшего пути к снижению веса, мы забываем про риск и покупаемся на обещания, причем по любой цене. Да-да, по любой цене, и свидетельство тому — многомиллиарднодолларовая империя диетических продуктов!

Однако то, что нам действительно продается с помощью обещаний — это лишение, а не избавление. В том-то и вся проблема. Лишая себя любимой пищи, мы становимся настолько озабоченными ее неполучением, что и не заметим, как она вернется в нашу жизнь, а этот момент неизбежно наступит.

Одно из самых печальных воспоминаний моего жирного детства, касающихся лишения, относится к Рождеству 1974 г. Я П оказалась маме и бабушке такой полной, что они не придумали ничего луч шего, как запереть меня в детской, чтобы я клеила там бумажные украшения для ежегодного фестива ля выпечки и не искушала свое крупное туловище образцами изумительного пралине, восхитительно го хвороста и чудесного песочного торта. Никогда не забуду то ужасное чувство принудительного уединения, когда в детскую донеслись веселый смех и при глушенный шепот, а потом проник сладкий запах горячего шоколада; тот непреодолимый порыв, ко торый я испытала, когда старшая сестра украдкой заглянула ко мне, зажав в руке охапку еще теплого хвороста. Боже мой, я была готова облизать ей паль цы — в таком была отчаянии!